Новости Осташкова

55 лет из жизни женщины

7 марта чета Васильевых – Клавдия Яковлевна и Николай Григорьевич – отметит юбилей своей свадьбы. Вот уже 55 лет они – в строю замужних и женатых.

Деревня Заболотье Замошского поселения невелика, всего семь домов. Мы приехали к юбилярам из города с племянницей Надеждой Орловой и ее дочерью Ириной. Даже зимой, когда все белым-бело, чувствовалась красота деревни и окрестностей.

- Как тут мне нравилось, я ведь здесь выросла, - окинула взглядом деревню Надежда.

- Скучно тут, - откликнулась Ирина.

- Вам скучно, а нам было хорошо…

А вот юбилярам о том, хорошо или скучно в деревне, задумываться, может, и не приходилось. Некогда было. Оба они из деревни Пустошь Ясенского сельсовета. 42 дома было в деревне, школа, маслозавод, медпункт. Клавдия росла в семье, где трое детей и мать, а отца нет – он семью бросил.

- В школу ходить было не в чем, - рассказывает Клавдия Яковлевна. – Но нам как-то помогли, учительница дала сапожки, чтоб я в школу ходила. Три класса окончила, а жила у учительницы в школе, за ее ребенком присматривала. Малыш плачет – я к нему, он молчит – я на урок. Три класса – все мое образование. Но писала, читала нормально, пока глаза видели. После третьего класса в колхоз пошла на работу, сначала по наряду, постарше стала – на ферму взяли. Коров доила, доила…

Подошел Николай Григорьевич – он баню налаживал – послушал, что жена говорит, уточнять начал:

- «Доила, доила». Ты же и на маслозаводе, и в Ленинграде работала.

- Да, работала, за детьми у хозяев ухаживала, полы мыла. В сорок первом приехала в отпуск, побыла тут, и война началась, нас в Селижарово на окопы послали. Деревню Пустошь сожгли.

- Жгли свои, чтоб немцам не досталось, - добавляет Николай Григорьевич. – Несколько домов как-то уцелело. В один день загорелись Олохово, Сидорово и Пустошь. Нас в Вязовню вывезли.

- А мы в Кулатове оказались, - говорит Клавдия Яковлевна. – Там узнали, что в деревне Бор стоит санитарная часть. Нам деться некуда, есть нечего. Вот двенадцать девчонок и пошли проситься к ним на работу. Всех взяли, а меня обратно отправили. Я была небольшого роста, одета кое-как, медики подумали, что я и возрастом не вышла. А я же с восемнадцатого года. Опять пошла – опять не берут. Только с третьей попытки зачислили санитаркой. Дали шинель, все как положено, но все не по размеру…

Так вот и началась военная служба Клавдии Кузьминой. Всю войну – санитаркой, рядовым красноармейцем. Первое боевое дело запомнила: в деревне Маслово у станции Сигово осталась баня, все сожжено. Баню топили, чтобы обогреть раненых. И две девчонки, санитарки, таскали отогревать раненых в эту баню.

Клавдия Яковлевна признается, что была она девушкой боевой, за любую работу бралась. Не случайно награждена самыми дорогими для фронтовиков медалями «За боевые заслуги», «За отвагу», орденом Красной Звезды. Потом было получено много юбилейных наград. Правда, от боевых остались только записи в орденской книжке – сами они, как это нередко бывало, «заиграны» детьми. Достались ей и другие фронтовые отметины. Читаю справки, сохранившиеся в домашнем архиве. «В боях за социалистическую Родину красноармеец 43 СП 16 СД Кузьмина Клавдия Яковлевна 2 октября 1944 года была тяжело ранена. Диагноз: множественное осколочное ранение…», «Справка выдана гвардии ефрейтору Кузьминой Клавдии Яковлевне в том, что в боях с немецкими захватчиками была легко ранена 12 декабря 1943 года».

- Я была ранена три раза, - вспоминает Клавдия Яковлевна. – Последний раз это было так. Сижу, кормлю больного. Осколок пролетел, мне бровь снесло, а больного этим осколком убило.


После тяжелого ранения, полученного в октябре 1944 года, лечилась она в госпитале в Горьком. Одиннадцать осколков там вынули. Она как следует и на костылях еще не могла ходить, все ноги изрезаны, а тут ее вызывают к выходу: «К тебе приехали». «Кто?» А как увидела, кто ее у выхода поджидает, от радости и костыли уронила: «Гриша!». Брат разыскал ее в госпитале. Его часть формировалась в Горьком, и ему написала мать, Александра Семеновна, чтоб сестру навестил.

Читаю справки военные и вдруг понимаю, что служила Клавдия Яковлевна в дорогой для нас, осташей, 249-й стрелковой дивизии, ставшей в 1942 году 16-й гвардейской. Она помнит 43-й гвардейский стрелковый полк, командира полка А.П. Скрынника, командира дивизии П.Г. Шафранова. Значит, полку наших земляков, ветеранов 249 стрелковой (16-й гвардейской) дивизии прибыло.

4 мая 1945 года Клавдия Яковлевна возвратилась домой. А дома-то нет. Пришлось с братом Гришей думать, как заработать денег, чтобы избушку купить. А работа, известно, - в колхозе. Коровы, овцы… Вся жизнь на ферме.

На ферме и Николай Григорьевич. Вернее, около фермы.

- Я был навечно назначен пастухом, пожизненно, - говорит Николай Григорьевич. Коров, овец пас. Пенсию заработал высшую по тем временам – 132 рубля.

У Клавдии Яковлевны трудовая пенсия была поменьше – 58 рублей 4 копейки.

- Деда я знала еще мальчишкой, - рассказывает она. – Отец его умер в 1945 году, это были простые крестьяне, у него две сестры еще. Он моложе меня на двенадцать лет. Вот он и начал ходить ко мне в ту избушку, что мы купили. Он тогда из армии пришел. Думаю, чего ходит, молчит?

Кино как место знакомства отпадало – до клуба 4 километра. Николай Григорьевич тоже был человек боевой: подростком за работу в колхозе награжден медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне». Чтобы в армию пойти, пришлось ему к учительнице в Вязовню ходить, оформлять справку за 4 класс. Отслужил Николай, вернулся. И зачастил к Клавдии. А она человек боевой, прямо спросила: «Чего ты ходишь? Если хочешь – давай сходиться, распишемся». На седьмое марта день назначили случайно. В тот год 8 марта выходным был. Под выходной, значит.

- Пошли вдвоем в Вязовню, в сельсовет, - продолжает рассказ Клавдия Яковлевна. – Сидит председатель Морозов Сергей Григорьевич. Я говорю: записываться пришли. Он говорит: «Ну, Николай, хорошую ты девку отхватил». Записал нас, дал свидетельство о браке, и пошли мы домой. Дома посидели немного – вот и вся свадьба. За эти 55 лет много всякого было. Муж ревнив, а работали как лошади. 17 коров вручную подоишь, и он на работе. Я даже в декретный отпуск не уходила.

Клавдия Яковлевна говорит это с печатью. Оно и понятно: сын Владимир вырос, отметил свое 50-летие и в следующем месяце умер. Внуков нет.

Девяносто первый год идет Клавдии Яковлевне. Пережила войну, много работала, теперь вот глаза отказали. Но нет уныния в ее голосе:

- Я судьбой довольна. Прошла такую войну… Дед у меня золотой. Радость в том, что Николай Григорьевич со мной рядом, он работает. Дрова сам заготавливает («Дров на три года наготовлено», - бросил реплику Николай Григорьевич).

- Николай Григорьевич, а какая у вашей супруги самая хорошая черта?

- Трудолюбие…

Да, этого у них обоих не отнять. Все сельские дела они умели делать. Клавдия Яковлевна раньше и пела, и плясала. Сидя на диване, она не поет – вспоминает, как пели после войны:

Милые девчоночки,

Не будьте гордоватые,
Любите раненых ребят,
Они не виноватые.
Любите раненых ребят,
Они не виноватые.
Они не в драке, а в бою
Сгубили молодость свою.

Война несколько лет назад снова напомнила о себе Клавдии Яковлевне. Много у нее вынуто было осколков, но один остался неизвлеченным – на лбу. Хирург Багиров сделал операцию, вынул его. «Берите на память», - предложил он пациентке. Не взяла это «эхо войны» Клавдия Яковлевна. Может потому, что насмотрелась на них.

Владимир ЛОГИНОВ
На снимках: Клавдия Яковлевна на фронте.
27.03.2009
Поделиться