Новости Осташкова

Как живешь, село? Деревня Поребрица и ее обитатели.

Деревня Поребрица и ее обитатели.
Двенадцать лет спустя

«Вновь я посетил…» - как было не воскликнуть, завидев крышу дома Доброумовых, что стоит на въезде в Поребрицу! Это место двенадцать лет не подпускало к себе. Место, которое, не будучи исторической родиной, многое значило в моей судьбе – как личной, так и творческой. Здесь, на берегах Стержа, текло беззаботное детство моих отпрысков. Поребрица вдохновляла на творческие поиски и, по сути, стала отправным пунктом для прорыва в большие журналистские жанры – от эссе до сказок, от публицистики до травелог.

А потом… Дом опустел, а затем на рубеже веков и вовсе сгорел. Словно не желал оставаться пустой декорацией завершившегося этапа жизни. Поребрица осталась в глубине памяти вместе с рыбалками, грибами, белым мхом ее бора и запахом копченых окушков.

Краткое и капризное нынешнее бабье лето услужливо подарило немного тепла и солнца, чтобы скрасить впечатления от возвращения сюда спустя годы и житейские перипетии.


Аборигены

Развалившийся сарай на главной деревенской площади, тусклые окна дома Фомичевых, покинутого хозяевами (Иван Васильевич ушел в мир иной, Катерина Матвеевна живет у детей), к дому Королевых позарастали стежки-дорожки (а тетя Нина - царство ей небесное! – все бранила детей, не давая топтать покос на подходе к гумну).

Стучимся в дом к Василию Ивановичу Яничеву.
- Дядя Вася, ты меня не узнаешь? Напротив, в вашем старом доме жили…
- Э, да когда это было! Не вижу ничего и не слышу. К девкам скоро уеду на зиму, в Замошье.

Девяносто второй год идет поребрицкому аборигену. Сдал, ох сдал после смерти жены, хлопотуньи бабы Нади. Он встает, задевает больными ногами поставленный возле буфета пакет – оттуда выкатывается литровая бутылка «Колы», и кивает на лежащий за стеклом агиткалендарь: «Глянь, привезли вчера». Выборы, вот и уважили старого солдата импортной газировкой. Да, ну и времечко я выбрала для посещения дорогого сердцу места! Ни худого не скажи, ни хорошего про власть предержащих или алчущих ее.

- Василий Иванович, расскажи, как воевал.
- А воевал, почитай, семь лет. Забрали меня на срочную в тридцать восьмом, 3 октября. Служил в кавалерии, в Первом кавалерийском корпусе Белова – сначала в Каменец-Подольском, потом в Молдавии - на присоединенных землях. А там немец. От станции Романовка началась моя Отечественная война. Отступали до Москвы. А потом назад, на запад пошли. В деревню вернулся в декабре 45-го, перед Николой.

- Как это – в Отечественную в кавалерии? Это что, против танков на конях?
- Ту тебя! Я на станковом «максиме» пулеметчиком был. Всяко приходилось – и с конем и без коня. На лошадях – это против пехоты, для маневра. Посмотришь, бывало, по кюветам повалившись лежат – ноги у бедных животин оттоптаны. В рейды ходили по немецким тылам. До Германии дошел. А потом еще бандеровцев гоняли – страшнее, чем на войне, было!

Награжден дядя Вася многими наградами: медаль «За отвагу» - главный знак солдатской доблести, орден Красной Звезды. Говорит, этот «иконостас» его здорово выручал в полуголодные послевоенные годы: 40 рублей живыми деньгами платили кавалерам! , Мастер на все руки, был бригадиром. Горячий, конечно; характер крутой еще недавно показывал. Восьмерых детей подняли с женой.

- И чего Гитлер поперся в Россию?! – недоумевает старый солдат (видать, за столько лет так и не нашел ответа). – У них еще в те годы все в порядке было: открываешь подпол – а там генератор, все крутится. А что еще подметил в Германии. Тут война, снаряды рвутся, а рядом дедок немецкий с тележкой: гравием да асфальтом дорогу латает. Культура. И чего к нам полезли?

Поколение поребрицких коренных жителей уходит. Кроме Яничева, еще баба Шура Виноградова; вот жалуется на свою неогулявшуюся корову: брошу, как есть брошу! Но по численности, как ни странно, деревня остается почти такой же. Гнетущее впечатление от деревенской площади, где поселилось запустение, постепенно проходит с продвижением по улице. В иных домиках, обустроенных явно на дачный манер, жизнь замерла до следующего лета; в других идет неспешная уже работа по подготовке усадьбы к зиме. Родительские дома заселили уроженцы Поребрицы, чья трудовая жизнь прошла в ближних и дальних городах. Дочки знаменитого пахаря Елизаветы Воронцовой построились и живут чуть не круглый год; Надежда Осиповна Минченко, Нина Ильинична Фокина, Василий Макарович Смирнов, Валентина Андреевна Маклакова – все они вернулись под кров отчего дома. И сегодня уже они хранители заповедной истории деревни Поребрица, что на озере Стерж.

На ребре

С поребрицким уроженцем Анатолием Лукашовым мы поднимаемся на возвышенность, с которой открывается дивная панорама Стержа, деревни, угодий, раскинувшихся на убегающих в сторону Кожурицы холмах.
- Почему Поребрица? Вот здесь, именно выше того места, где расположена сегодняшняя деревня, проходила незримая граница Тверского княжества и новгородских земель. Деревня, тогда еще укрепленный городок, стояла на ребре – границе. 1 сентября отец, школьный учитель Андрей Лаврович приводил сюда своих учеников и рассказывал о родине – большой и малой. А могильных курганов вокруг сколько! Один из таких на Вороньей Ниве, на подъезде к деревне. Там, по словам отца, нашли меч и руку древнего воина.

Разговор продолжаем с сестрой Лукашова Валентиной Андреевной Маклаковой.

- Мы, послевоенное поколение, застали еще старый, общинный уклад. Поребрицкий куст был многолюдным. И это при том, что из-за бездорожья и удаленности от райцентра жить и хозяйствовать приходилось обособленно. Рассчитывали на поддержку друг друга, на озеро, которое славилось изобилием рыбы. В каждой деревне был зерновой амбар – банк посевного материала, из которого можно было при надобности занять меру, чтобы посеять, а потом отдать исполу. После войны было тяжело, но даже такое дело как благоустройство деревни не отходило на задний план. Это мы школьниками сажали деревья, что стоят вдоль улицы. Жалко, что забыт опыт предков: как вести хозяйство, разумно подходить к использованию того, что дает природа – рыбных, лесных богатств. И очень обидно смотреть, как зарастают поля – а земля-то здесь замечательная, плодородная!

- Позвольте, почему же пустуют? Мы только что видели луг с рулонами заготовленного сена! Наверное, это сельскохозяйственный производственный кооператив «Ботовское» - держатель паев вел заготовку кормов?

Сказала и поняла, что сболтнула нелепость. Какое производство?! Какой кооператив?! Коллективный сельский труд ушел из этих мест давненько, пожалуй, еще на моей памяти. Когда-то наше летнее утро начиналось со звука работающей доильной установки на ферме. Потом постоянное стадо сменилось на пригоняемое только на летние месяцы, потом – на нетелей, вскоре и их не стали гонять дальше Жукова, потом – Карповщины, Хитина… И уже несколько лет назад в нынешнем центре сельского поселения была съедена последняя корова, родившаяся при совместном ведении хозяйства.

А сено на лугах – не призрак. Это корма, заготовленные для собственных буренок фермерами Маклаковыми, Андреем и Ольгой, и их детьми.

Рецепт самого вкусного творога

А в том, что у Маклаковых он действительно просто волшебный, знают многие городские потребители продукции этого фермерского хозяйства. Знать, травы, растущие на «пореберных» лугах действительно особой силой напоены. А еще он заквашен на кропотливом труде, семейном ладе и оптимизме его производителей.

Когда я в 1994 году готовила к публикации свою первую статью о Поребрице, обнаружила представителей новой формы хозяйствования на селе (фермеров тогда и в целом по району-то было немного!) … в соседнем стареньком доме. Молодая пара с тремя – мал-мала меньше! – ребятами взялись разводить коров и производить продукцию на продажу. Теперь уж не вспомню, сколько тогда было буренок у Маклаковых - три-четыре-пять? Сегодня поголовье состоит из 20 упитанных скотинок, 13 дают молоко. Семья с той поры приросла на девочку Олю, которая теперь уже школьница. А старший, Сережа, проходит службу в армии.

Фермеров мы встретили в дороге – они возвращались из города.

- Чего ж не построились-то? Ютитесь в бабушкином домишке такой семьей… – пеняю бывшим соседям по деревне.
- Да все как-то другие первоочередные задачи, - отвечают. – Технику покупаем. Доильная установка есть, а то как бы справлялись? Холодильник такой замечательный купили – мгновенно остужает молоко. Главное – оптимизм не пропал.

- Вот это и удивительно: сорок с лишком верст от города, дорога плохая, продукция скоропортящаяся…
- К удаленности привыкли; вот если бы грейдер проходил – хотя бы раз в месяц! – вообще было здорово. А то у нас количество грейдерования совпадает с числом выборов в году. Вот ждем…

- Семья у вас, слава богу, в порядке, хозяйство развивается, звание почетное как лучшие сельские бизнесмены района получили. Потребитель доволен – продукция отменного качества. А родина что от вас получает? Налоги там… Заинтересованы ли в вашем развитии власти?
- Платим за землю, по минимуму; НДС. На власть привыкли не надеяться, хотя без их вмешательства иногда не обойтись. Вот приди, посмотри, в каких условиях торгуют производители молочной продукции на рынке в микрорайоне! Загнали нас, социальную торговлю, в дальний закут, а если там не хочешь торчать, пока обнаружат покупатели, - торгуй с коробок, ящиков. Дело, что ли? А еще говорят о зеленом свете для производителей продукции.

- А развитие?
- Можно было бы говорить о развитии, но проблема упирается в рабочие руки и земельный ресурс. Фермерского надела уже не хватает, а вокруг хоть и разрешают пока косить, но до поры – до времени: земля московская. В аренду взяли бы. Со сбытом тоже есть проблемы, в основном сезонного характера.
- Сдача молока? Мини-переработка?

- По восемь рублей сдавать? Ни за что. На рынке постою, по тридцать продам. А переработка... Вот сейчас молочный блок собираемся покупать, а это, по сути, и есть мини-цех.

Мы поехали дальше; по пути заглянули еще к одним фермерам – Безродновым из Пихтени. Стадо у них поменьше – шесть дойных коров, а проблемы такие же: дороги, торговля на рынке на правах бедных родственников да еще никак не доведенный до законной регистрации дом, в котором появилось уже третье поколение фермеров. От оформления земли у хозяина остался глубокий шрам на сердце.

Альфа и омега местного самоуправления

И что же это мы, земляки, – бойко торгующие землей, китайским ширпотребом и промороженными «ножками Буша», никак не избавимся от зависти и от равнодушия? А иначе как назвать безучастное отношение к самым терпеливым и трудолюбивым согражданам – селигерским фермерам! Районная власть, местная власть, не ваша ли задача – оказывать поддержку производствам, которые не сегодня, так завтра станут экономической опорой территории и поддержкой соседям? Пока – увы нам! – сельские бюджеты напрямую зависят от продажи земли, а с уже действующими предприятиями малого и среднего бизнеса не всегда умеют выстроить местные власти взаимоотношения, а точнее – договоры социального партнерства. Все идет как-то параллельно; разве что на праздник одни попросили денег, другие, поломавшись, дали. Придорожную торговлю бы окультурить, бизнес торговый наладить – сколько бы денег проезжающих осело!

Центр муниципального образования деревня Хитино – немного странное, если не сказать - несущее какую-то особую печать поселение. Может, название виновато, намекающее на промысел живущих на тракте людей. Или политика столичных зачисток от социально неблагополучных в застойные времена, из-за которой Хитино стало местом размещения таких вот товарищей. Или пирамида Голода? Ведь всем взяло поселение: проезжая дорога, великолепные земли и леса, берега нескольких озер, близость города, а значит, отток населения не столь велик. А поди ж ты! На центральной площади – разве что мемориал павшим воинам скрашивает безрадостную композицию из тусклых коробок-домов и объектов соцкультбыта.

По словам исполняющей обязанности главы МО «Хитинское сельское поселение» Эльвиры Рооз, основное население сосредоточено как раз в Хитине, в дальних деревнях преимущественно живут пожилые люди.

- В этом году закрыли начальную школу – остался один ученик; нет и садика, но если появятся деньги, откроем группу дневного пребывания дошколят, - говорит Эльвира Валерьевна. – За три неполных года самоуправления удалось немного подтянуть жилищно-коммунальную сферу: отремонтировали крышу, водопроводную систему заменили в одном из домов, теплотрассу перевели наверх. Содержим водопровод в Карповщине. Улучшили освещение двух населенных пунктов. Самостоятельность позволила принимать решения более оперативно и с учетом запросов избирателей. Участвуя в областной целевой программе, построили три колодца – в Хитине, Пихтени и Давыдове. Обидно, что Дом культуры, который давно требует ремонта, не попал в программу реконструкции учреждений соцкультбыта.

Конечно, когда денег мало, их трудно разделить по справедливости. Порадуемся за жителей Хитина, по большей части трудоспособного возраста граждан, получивших к водопроводу еще один колодец. А Поребрица вместе с Палихой и Кожурицей плюс туристы пьют из одного колодца! Это, извините, не мелочи, для местной власти – особенно. И еще не удержусь, съязвлю - даже машину развернула, чтобы зафиксировать «висячий сад имени жилищно-коммунального хозяйства». Скажите на милость (вопрос адресован конкретному официальному лицу, но по вышеизложенным причинам предвыборного характера не могу назвать по имени-отчеству): вам нужен еще один выборный срок, чтобы заставить убрать растительность, которая разрушает муниципальную, то есть общественную, собственность?!

Помню, в прошлогоднем разговоре с главой района Андреем Косенко по итогам встречи Президента Путина с представителями органов местного самоуправления возникла формула эффективности самой близкой к народу власти: инициатива и ответственность. Это альфа и омега, это сегодняшнее согласие и завтрашнее благополучие территории.

В том числе и моей Поребрицы, которая вглядывается в воды Стержа, охраняющие еще очень робкий бег новорожденной Волги…

Наталья НИКОЛАЕВА
Фото автора
16.10.2008
Поделиться